lesnoybrodyaga (lesnoybrodyaga) wrote,
lesnoybrodyaga
lesnoybrodyaga

Categories:

Мифология приватизации.

http://www.gazeta.ru/column/mikhailov/3405772.shtml

— 9.08.10 10:03 —

Алексей Михайлов –
эксперт Центра экономических и политических исследований (ЭПИцентр)


Приватизация. Сколько в этом слове! Сколько эмоций оно вызывает... А сколько вранья и мифов накручено вокруг нее! Практически все массовые представления о приватизации искажены до неузнаваемости, политически извращены и не имеют ничего общего с действительностью. С ходу и не разберешься. Придется начать с самого начала.

С 1992 года в России прошли четыре больших волны приватизации: массовая начала 90-х, залоговая середины 90-х, частная приватизация в виде «народных IPO» нулевых годов и приватизация без приватизации — планируемая сейчас.

 

Массовая приватизация 90-х

Вопреки распространенному мнению, массовая приватизация внесла немного изменений в структуру собственности. Она шла по пути наименьшего сопротивления и всего-навсего закрепляла уже сложившийся факт самоустранения государства от управления предприятиями. Как у Михаила Жванецкого: «Трудно менять, ничего не меняя. Но мы будем!»

Предприятия передавались в руки самому неэффективному собственнику — трудовым коллективам и существующим гендиректорам. Это становится очевидным, если посмотреть, какой именно вариант приватизации был массово избран предприятиями. Реальная демократия и политическая борьба начала 90-х двинула ход истории именно по этому пути наименьшего сопротивления.

Любому знакомому с экономической теорией понятно, что собственность трудовых коллективов обрекает крупную промышленность на застой, на проедание инвестиций в пользу потребления, на развитие чудовищной коррупции и примитивного воровства менеджеров. И

 

Чубайс делал все, что было в его силах, чтобы двинуть приватизацию по другому пути, по пути реальной частной собственности с разделением собственников и работников предприятия. Но сил всего гайдаровского крыла правительства было для этого явно недостаточно.

 

На Бориса Ельцина и политическую элиту коллективных законодательных органов того времени огромное влияние оказывали «крепкие хозяйственники» и старые гендиректора.

Приватизация «по Чубайсу» происходила на самом деле вопреки Чубайсу. Вся знаменитая «ваучерная приватизация» была по объему в разы меньше передачи предприятий в коллективную собственность и захлебнулась именно потому, что на ваучеры не оказалось реального наполнения — акций крупнейших предприятий. Именно из-за приватизации в пользу трудовых коллективов ваучеры во многом остались лишь бумажками и вместо «двух волг» стоили зачастую лишь бутылку водки.

Слой действительно частных собственников формировался в следующие несколько лет в ходе «переприватизации» – скупки акций у трудовых коллективов и ваучеров у граждан, консолидации крупных пакетов в частных руках, а также корпоративных конфликтов и рейдерских захватов. Вот тогда возникали действительно частные компании. Фактически начальная массовая приватизация прошла в два этапа: сначала возникла коллективистская структура собственности, а только потом – в ходе «переприватизации» – реально частная.

Можно ли было провести массовую приватизацию иначе? Об этом интересно поспорить, но, к сожалению, этими спорами сделанного не воротишь.

Некоторые гендиректора вполне адаптировались к новой ситуации (типа «Газпрома» Виктора Черномырдина или «ЛУКойла» Вагита Алекперова). Они остались у руля и провели свои компании через волны бушующего перераспределения собственности. Но

 

большинство старых директоров не могли реально конкурировать с молодой, агрессивной и не брезгующей зачастую даже откровенно криминальными приемами «порослью» частных владельцев и менеджеров.

 

Редкие предприятия так и не прошли эту стадию, оставшись, по существу, старыми социалистически управляемыми предприятиями до сих пор (типа «АвтоВАЗа»).

Хороший вопрос — откуда брались капиталы для захватов коллективных предприятий? Ведь после инфляции начала 1992 года денег не было ни у кого. Как проводить приватизацию, когда ни у кого ничего нет? Именно поэтому и возникла весьма спорная идея ваучеров. Однако под верхним слоем активно и публично обсуждаемой ваучерной приватизации в глубине шли совсем другие, гораздо более важные процессы.

Фактически «переприватизация» происходила за счет госфинансирования: крайне дешевые кредиты Центробанка частным банкам в условиях высокой инфляции. Хорошие заработки банки имели на гособлигациях, на обязательной конверсии валюты, на размещении бюджетных средств на счетах... Конечно, был и самоподдерживающийся процесс на основе контроля финансовых потоков самих предприятий банковским сектором. Все это привело к концентрации у банков весьма впечатляющих капиталов и борьбе их между собой за «передел промышленности». Бандиты 90-х годов или становились легальными банкирами — или вымирали. Конкуренции банковскому капиталу они составить не могли в принципе.

 

Практически вся история 90-х годов — это история исправления первоначальной ошибочной коллективистской приватизации, история «переприватизации». Именно в этом реальный смысл «лихих 90-х» с точки зрения экономики.

 

Я бы не хотел обвинять кого-то лично в обогащении или сознательном потакании обогащению отдельных групп. Конечно, и это было. Но сама система сложилась абсолютно стихийно, как равнодействующая политического противоборства и, по определению все того же Жванецкого, «борьбы невежества с несправедливостью».

Крест на этой политике подкормки частных банков поставил только кризис 1998 года. Змея укусила себя за хвост, именно частные банки привели к краху системы их господкормки. Типичная для либеральной экономики ситуация, когда максимизация выгоды каждого субъекта при неправильно установленных правилах игры приводит не к развитию, а к кризису, краху всей системы, питающей этих субъектов. После кризиса 1998 года банки разорились, в силу вошли экспортеры. Последние в нулевые дисциплинированно выстроились под консолидировавшуюся властную элиту. Но это уже другая история.

Впрочем, главное к 1998 году было уже сделано — структура собственности российской экономики из коллективистской стала весьма похожа на частную. Что и позволило обеспечить реальный рывок промышленности в условиях девальвации рубля после 1998 года.

Залоговая приватизация

Вторым этапом, после избрания Ельцина на второй срок в 1996 году, стала приватизация в виде залоговых аукционов. Всем ясно, что реальной конкуренции на этих аукционах не было (за небольшим исключением) и ни о каком возврате денег речи даже и не шло. Это было чисто политическое решение о расплате c крупнейшими банковскими группами за поддержку в ходе выборов. Вкуснейшие куски госсобственности передавались фактически бесплатно (это было нетрудно – разместив бюджетные средства в нужном объеме на счетах нужного банка, внести «залоговую стоимость» компании, а потом вернуть эти средства за счет полученных компаний).

 

Залоговые аукционы — это была реальная афера куда крупнее предыдущей бессистемной и весьма разнообразной приватизации или всяких там МММ и «Хопер-инвестов». Пусть собственности распределялось и меньше, чем на предыдущем этапе приватизации, но процент «несправедливости» здесь был принципиально выше.

 

О реальном участии людей в этой приватизации речи и не шло. Более того, вся система залоговой приватизации была выстроена так, чтобы пройти мимо общественного сознания, и это, в общем, удалось. Впрочем, не столько в силу нарочитой сложности схемы приватизации, сколько потому, что общественное мнение оказалось надолго отвлечено кризисом 1998 года.

Но государство формально получало какие-то деньги (и чем дальше от 1996 года — тем большие). Апофеозом приватизации стал, конечно, следующий этап. Государство от нее не получило ничего вообще.

Частная приватизация

Невиданная вещь — приватизация с обращением вырученных денег не в пользу государства и бюджета, а в пользу частных компаний. Когда государство от приватизации получает только дырку от бублика. Что такое «народные IPO»? Госпредприятие (Сбербанк, ВТБ или «Роснефть») выпускает акции и размещает их на рынке, но средства от размещения этих акций получает не бюджет, а сама эта компания. Многие миллиарды долларов в каждом случае. Формально доля государства в этих компаниях просто «размывается» за счет нового выпуска акций, государство сокращает свою долю и ничего за это не получает. Граждане остались с чем? С носом. Помните Высоцкого: «...мимо носа носят чачу, мимо рота — алычу...» Но политическая стабильность и доверие к власти сделали все это абсолютно легальным и легитимным. Верим мы все, что именно так и было надо сделать. И не задаем вопросов. В самом деле: что хорошо для ВТБ — хорошо для страны. Ведь ВТБ — госбанк и принадлежит народу. Или я в чем-то ошибся?

Впрочем, как будто этого было мало, акции, размещенные в ходе этих IPO, в которые сотни тысяч граждан вложили свои деньги, почти сразу же упали, и граждане-инвесторы оказались почти в ситуации, как с МММ. То есть продать акции, конечно, можно, но это настолько непростая и недешевая процедура, что этого практически никто не делает (надо идти к брокеру, заключать с ним договор о передаче акций в депозитарий, выводить их на биржу и т. д.). Более того, даже владение этими акциями оказалось недешевым делом — на обеспечение их владения вне биржи уходят практически все дивиденды, выплачиваемые по этим акциям. А может, кто-то их по дешевке вне биржи скупает? «Переприватизация», как в 90-е?

В Голливуде такое «кино» назвали бы «Двойной удар». Наши граждане перенесли его безропотно. С гордо поднятой, ничего не понимающей головой.

Приватизация без приватизации

Наконец мы добрались до современного этапа. Последняя инициатива Минфина о продаже части акций госпакета в ближайшие годы. Тенденция сменилась, больше никакой «халявы» под видом приватизации. Теперь приватизация будет происходить именно за реальные деньги и именно в пользу бюджета. Не от хорошей жизни — Резервный фонд заканчивается, надо чем-то финансировать его дефицит.

Вроде бы смысл приватизации восстановлен. Как бы не так! Речь идет ведь только о продаже небольших частей с сохранением за государством всех «командных высот».

 

О реальной приватизации, т. е. обращении предприятий из государственной собственности в частную, речи не идет. Менеджмент всех этих «приватизируемых» предприятий будет по-прежнему назначаться государством, а сами госпредприятия и госбанки — продолжать работать в интересах высшей политической элиты страны.

 

Это приватизация просто для денег. А не для передачи каких-то компаний в частную собственность. Как мероприятие по изменению структуры собственности она бессмысленна. Изменений не будет.

Более того. Реально в ходе «мероприятий по спасению из кризиса» 2008–2009 годов доля государства в госбанках существенно выросла (за счет «докапитализации» в разных формах, которую на десятки миллиардов долларов получали именно государственные банки). А сами госбанки существенно нарастили свое влияние на экономику. И продажа части пакета во многом лишь компенсирует эту ползучую национализацию. Что, конечно, неплохо, но явно недостаточно.

Вместо послесловия

Конечно, все вышеописанное в отношении приватизации — лишь упрощенная схема. Призванная подчеркнуть, оттенить наиболее важные моменты. Есть еще «текущая приватизация» – ежегодно продаваемые государством акции на небольшие суммы. Есть иностранные инвесторы. Есть процессы национализации. Есть еще забавная тема с фактически оффшорным либо крайне запутанным владением значительной (может даже большей) части российской экономики. И еще более забавная – с попыткой определения реальных бенефициаров этих оффшоров и участия в них высшей политической элиты страны. Жизнь, безусловно, богаче любых логических схем.

 

Как в капле воды все приватизационные процессы отразились в событиях вокруг компании ЮКОС. Не потому, что события тут политизированы, а просто это, наверное, лучший пример того, что реально происходило с российской экономикой.

 

Первоначально компания была создана из приватизированных в пользу трудового коллектива предприятий. И четыре года оставалась весьма заурядной в числе российских нефтяных компаний. Оставшийся у государства пакет акций был «продан» в ходе залогового аукциона. Новый собственник отстранил от реального управления старый менеджмент и прекратил разворовывание компании. Он консолидировал все акции, хитроумно избавившись от миноритарных акционеров, и перевел их во владение оффшора. На основе инвестиций и инноваций резко повысил эффективность компании, выведя ее в лидеры отрасли. Затем новый частный собственник был отстранен силовым путем консолидировавшейся властью, и компания фактически национализирована, став с помощью довольно примитивных схем частью госкомпании. Круг замкнулся. Частный собственник оказался лишь этапом. Полезным, но не конечным. Затем госкомпания вышла с «народным IPO» со всем букетом описанных выше «радостей» для граждан. И в будущем, вероятно, ее акции будут снова частично проданы для обеспечения доходов бюджета.

Процесс приватизации в России очевидно не закончен. Доля госсектора явно слишком велика. Более того, приватизация фактически давно приостановлена и начат обратный процесс — национализации формальной (доля в собственности) и фактической (определяющее влияние на управление). С кризисом процесс национализации усилился — под контроль госбанков переходят огромные куски ранее частной собственности практически бесплатно (типа «за долги»).

Нынешней власти приватизация как таковая не нужна — она только снизит ее влияние, что неприемлемо как принцип. Очевидно, следующий этап реальной приватизации начнется, только когда нынешняя политическая элита поймет необходимость ухода и постарается конвертировать власть в собственность. Интересно, когда это будет?

 


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments